Гуманитарная аура

Что победило в Харькове. Культура или бескультурье?

10 сентября 2018

Харьковская история с закрашиванием граффити Гамлета Зиньковского, которая взбудоражила неравнодушных к подобным историям народ, по всей видимости начиналась как анекдот, где психиатр показывает пациенту абстрактные цветовые пятна и просит сказать, на что это похоже, а тот возмущается: зачем же вы, доктор, мне показываете такие неприличные картинки?

Изображение человеческой фигуры на раскрытой гигантской ладони, снабженное подписью «Нашел себя. Теперь главное его не потерять», размещенное на стене трансформаторной будки по улице Гоголя, 2А, показалось местным жителям слишком неприличным, неприятным. Шизофрения, мол, какая-то, а не искусство. Так иногда бывает при встрече с напоминанием о том, о чем помнить совсем не хочется, — пишет Светлана Чунихина, «Фокус».

Как говорят психоаналитики, «искусство в опосредованной форме возвращает нам наши собственные травматические основания». Вдруг у жильцов дома по улице Гоголя, 2А своих нерешенных  экзистенциальных проблем полно, а тут Гамлет со своим «быть или не быть», «найти или потерять». Два года терпели-терпели, а потом психанули, купили краску, закрасили на совесть.

Противореча империи. Как надо показывать украинцам Вторую мировую войну

Между прочим, это не первая уничтоженная работа харьковского художника. Стараниями муниципальных служб, например, больше не существует трех граффити на улице Бажанова – «Каждое окно», «Привет, человек» и «Каждый стоит на своем». Но именно вокруг утраченного «Нашел себя» развернулась поистине эпическая битва за место на стене.

Сначала на пустующем месте появилась красная надпись «Х*й. Так лучше?». Ее мгновенно закрасили. Потом пришли другие люди, и написали «Какой Харьков – такой и Бэнкси». Рядом появился печальный лик Иисуса, чтобы ни у кого не осталось сомнений в философско-экзистенциальном характере развернувшегося диспута. «И меня тоже закрасишь?», обращался сын Божий к неведомому оппоненту. Ниже кто-то пририсовал мужские гениталии. Потом еще одни, для пущей убедительности аргумента. Добавили текст «Х*й – это еще не конец». И поверх всего этого размашисто: «Улетай с нами и находи себя (номер телефона) честный трип NG». Харьков – город предпринимателей. Конечно, все это закрасили равномерным серым тоном.

Но ненадолго. Новое высказывание появилось незамедлительно – изображение окна с подписью «Окно в серый мир». Со смыслом, без матерных слов и картинок, можно было бы на нем остановиться. Однако ящик Пандоры было уже не закрыть. В считанные часы стену покрыла разноголосица надписей: «Shizofrenia», «Дічь», «Миру мир», «Теперь довольны?» и «Кернес лудший». Спор зашел в тупик, все закрасили.

На следующее утро к стене прикрепили три тетрадных листочка с репродукцией утраченного творения Гамлета и в злополучный  двор дома по ул. Гоголя приехали сотрудники правоохранительных органов. Местные жители явно не знали, как теперь справиться со стихией народного творчества, выпущенной ими же по неосторожности на волю. К ночи на стене появилась новая надпись «Стена срача тоже плачет», очередное изображение все того же фрагмента мужского тела с надписью «Это вы» и лозунг «Чистые стены – иллюзия порядка». Утром все опять закрасили.

Можно сказать, что харьковская стена стала символом битвы культуры и бескультурья, или, если угодно, разных типов культур – высокой и низкой. Художественное высказывание в будничном пространстве городской жизни действительно может показаться чем-то избыточным, излишним. Гамлет Зиньковский рассказывал, что однажды, когда он рисовал очередное свое полотно, проходящая мимо бабушка ворчливо бросила ему «Лучше б асфальт положил2. И это своего рода комплимент: действия художника были безошибочно опознаны именно как творческий акт, как созидательное намерение. Раз ты такой способный, сделал бы что-то полезное. А с  тех, кто умеет нарисовать лишь мужские гениталии, и требовать нечего.

Нынешняя эпоха уникальна тем, что право на публичное высказывание универсализировано

Каждый может взять немного краски и заявить свою позицию на любой стене – виртуальной или реальной, из кирпича. Это жестокая демократия, обнажающая уплощенность духа одних на фоне глубоких и талантливых других. Найти себя в этом потоке больших и малых заявлений  – непростая, и для кого-то вовсе непосильная задача. Разрушение чужих творений в таком случае может показаться самым верным способом сохранить себя.

Помимо прочего, эта история отсылает нас к прошлогоднему эксперименту, организованному сайтом Reddit. Там было создано графическое полотно Place («Место»), где каждому пользователю предоставлялся один белый квадрат, который можно было закрасить как угодно. Фокус в том, что один рисунок занимает ничтожно малую часть общего полотна, его не видно, он совершенно теряется. Пользователи быстро сообразили: чтобы создать нечто осмысленное и заметное, нужно объединяться. Началась отчаянная борьба за «Место».

Право на безответственность. Чем похожи конспирологи и адепты «зрады»

На полотне появлялись, росли и исчезали разные изображения, созданные фракциями объединившихся пользователей. Немцы закрашивали свои квадраты, чтобы создать гигантский флаг Германии, французы – французский, американцы – флаг США. Были созданы фракции Пурпурных пикселей, Зеленой решетки и Синего угла. В какой-то момент в центре полотна стало разрастаться гигантское черное пятно, пожиравшее все на своем пути. Удивительная битва за присвоение смысла Пустоте продолжалась 72 часа, и закончилась так же внезапно, как и началась. Итоговая версия полотна вместила в себя и флаги, и зеленую решетку, и даже репродукцию Моны Лизы.

Чем бы ни закончился харьковский аналог эксперимента «Место», он вряд ли закончится победой одной из фракций – «экзистенционалистов», «генитальщиков» или «свидетелей серой стены». Так получилось, что спонтанно возникший диалог ценен сам по себе, как уникальный опыт встречи разных культурных кодов и разных уровней осмысления реальности.

Больше всего в этой истории жаль жителей дома №4 по улице Гоголя, которые хотели экзистенциальной  тишины, а в итоге оказались в самом эпицентре войны смыслов. Вот так и живем…

Светлана Чунихина, «Фокус»