Экономика

На правильном пути. Нужно ли печатать деньги

18 октября 2018

Украина может применить эмиссионные каналы стимулирования экономики.

Чтобы запустить экономику, нужны деньги. В условиях, когда у населения их мало, а с инвестициями, особенно иностранными, тоже проблемы, Украине приходиться позаботиться о том, как еще можно стимулировать деловую активность и производство, — пишет Алексей Кущ, «Деловая столица».

Самый простой способ — это напечатать и влить в экономику дополнительные миллиарды гривен, например, профинансировав инфраструктурные проекты. Даже несмотря на инфляцию, теоретически это могло бы дать позитивный результат. Но сработает ли такая модель в Украине?

Доминирование устаревших клише, эффективных на непродолжительных отрезках исторического времени, приводит к замедлению движения в «нейронных сетях» мировой экономики. А разве любая экономика — это не модель, состоящая из сложных экономических взаимосвязей, приводящих в движение скрытые рыночные механизмы?

В экономике есть четкие маркированные темы, которые вызывают ожесточенные дискуссии нескольких непримиримых лагерей экспертов. Одной из таких тем является идея активного участия государства в регулировании экономики. Особое неприятие старое-доброе кейнсианство вызывает у диаметрально противоположной фокус-группы экспертов, исповедующих так называемый «вульгарный либерализм». На самом деле любая теория, как скальпель в руках хирурга, может быть применима как на пользу, так и во вред. Ведь можно быть Мадуро, а можно и Дэн Сяопином.

Отмена моратория на продажу земли. Что будет?

В Украине государственное стимулирование слишком часто обволакивалось частным интересом. Именно поэтому идея целевой эмиссии часто ассоциируется с попыткой профинансировать бизнес какого-либо олигарха. Слишком уж памятны нам примеры такой под «сбор сахарной свеклы», «посевную» и т. д., когда согласно постановлениям парламента, миллиарды тогдашних карбованцев выделялись на нужные программы. Как следствие — галопирующая инфляция и невозможность проведения даже минимального пакета реформ. Ведь любая реформа требует главного — ценовой и макрофинансовой стабильности.

На данный момент в Украине вместо квазирыночной, монопольной модели рентной экономики хотят запустить неолиберальную, основанную на частной инициативе. Для этого предпринимаются попытки по запуску рынка природного газа и электроэнергии, осуществляется децентрализация. На это направлены и требования международных кредиторов. Резкое усиление роли государства в этой регулятивной парадигме выглядит странно.

Несомненно, реализация крупных инфраструктурных проектов приводит к такому явлению как экономическая синергия. Только в украинских реалиях она, как правило, уходит на счета групп, которые допущены к дележу финансового пирога.

Неудачные примеры этого уже есть: буквально недавно государство избавилось от Украинского банка реконструкции и развития, который был продан китайцам. Хотя в 2004-м ему прочили счастливую судьбу под крылом Государственного инновационного финансово-кредитного учреждения, а в дальнейшем — Государственной инвестиционной компании. В результате банк был приватизирован, и отбить не удалось даже стартовые инвестиции правительства, выделенные на его создание.

А может…

Но, может, и правда плановая эмиссия выполнит роль кардиостимулятора и заведет сердце украинской экономики? Вполне возможно, все дело в дозировке: вместо того, чтобы выкурить сигару и получить удовольствие у нас так и норовят скормить экономике ложку никотина… Хорошо, что «она» не лошадь.

Один из примеров удачного применения монетарного стимулирования — Турция. За счет целевой эмиссии в этой стране была создана качественная инфраструктура и логистика, которая не только повысила конкурентоспособность экономики, но и улучшила условия выхода местных предпринимателей на внешние рынки. Наиболее удачный пример — это турецкая модель компенсации процентной ставки по кредитам, выданным субъектам малого и среднего бизнеса. В Украине тоже имеется подобный позитивный опыт: в начале нулевых за счет компенсации процентной ставки аграрным предприятиям удалось сдвинуть с мертвой точки процесс кредитования сельского хозяйства, а эффект мультипликации достигал 1:20, то есть на одну гривню бюджетной компенсации процентов приходилось 20 грн новых кредитов.

Хотя при таких эмиссионных каналах возникает весьма нестабильная модель: вначале компенсация процентной ставки снижает себестоимость конечного товара и понижает цены, усиливая конкурентную позицию отечественных товаропроизводителей, которые могут не только наращивать выпуск, но о и активировать новые проекты. Но затем эта эмиссия все равно попадает на денежный рынок, провоцируя инфляцию, что и подтвердил опыт той же Турции. Кроме того, для целевой эмиссии нужно иметь качественную предпринимательскую среду в тонусе, которая сможет абсорбировать эти ресурсы, а не направить их, скажем, на валютные спекуляции.

Чего ждать украинцам от надвигающегося глобального кризиса

Здесь особую роль играют так называемые коэффициенты Маршалла, которые показывают уровень монетизации той или иной экономики, а рассчитываются они как отношение денежной массы к ВВП. Существует четкая зависимость между уровнем монетизации и экономическим развитием. Самые богатые страны имеют, как правило, очень высокий уровень монетизации и при этом достаточно низкие показатели инфляции. Так, в экономиках с уровнем ВВП в размере $10-50 тыс. на душу населения, денежная масса превышает ВВП (уровень монетизации более 130%), а инфляция находится в пределах 0-3%. Развивающиеся страны (ВВП на душу населения от $2,6 до 10 тыс.) характеризуются средним уровнем монетизации: 50-60% и инфляцией до 8%. Самые бедные страны (ВВП на душу населения до $2,6 тыс.) обладают низким уровнем монетизации (35-40%) и уровнем инфляции выше 8%. Это, как правило, сырьевые экономики, с высоким уровнем трудовой миграции и коррупции.

Украина в результате экономического кризиса 2008-го и 2014-2015 гг. опустилась в корзину самых бедных стран: ВВП на душу населения немногим выше $2,5 тыс, годовая инфляция в пределах 12-13%. Как следствие и чрезвычайно низкий уровень монетизации.

По сути, за последние 13 лет мы плавно спустили весь тот монетизированный воздух, который был надут в экономику «горячими инвестициями» (в основном в спекулятивные инструменты) и внешними кредитами (преимущественно с помощью банковского фондирования на внешних рынках).

Ну а пик монетизации был как раз в 2013-м году (62%), когда денежная масса была «целевым образом» раздута в результате тех самых «инфраструктурных проектов» под Евро-2012 и «целевой» эмиссии НБУ. Но привело ли это к экономическому росту? Отнюдь. По итогам того года, ВВП вырос на …0%. Кроме того, накопленный девальвационный потенциал сработал уже весной 2014-го года, хотя он был значительно усилен и другими фундаментальными факторами.

Не монетизацией единой

К сожалению, уровень монетизации является производной от развития экономики, а не наоборот. Точно также как количество «планово» влитой в бассейн воды не зависит от его глубины. Если бассейн слишком мелкий, то лишняя вода просто хлынет за бортик.

Нобелевский лауреат Пол Ромер показал, что устойчивые модели развития любой экономики в настоящее время возможны лишь при переходе к закрытой модели эндогенного роста, не зависящего от внешних факторов, например в виде мировых цен на сырье. Это как раз то, чего так не хватает Украине для обеспечения хотя бы десятилетнего цикла устойчивого роста, без резких скачков вверх и таких же молниеносных обрывов вниз.

Идеи Ромера нашли отражение в его модели обучения в процессе деятельности (модель Эрроу-Ромера), которая показывает, как обеспечить устойчивый экономический эндогенный рост на основе постоянного улучшения качества человеческого капитала. Такая модель может эффективно развиваться на основе качественной государственной политики и привлечения инвестиций.

Ни накоплений, ни инвестиций

В то же время применение «голых» кейнсианских моделей в Украине невозможно априори. Дело в том, что методология кейнсианства основывается на том постулате, что рыночная экономика сама не в состоянии найти точку равновесия, и государство должно ему в этом помочь. В частности, каждый индивид имеет склонность к накоплению, что приводит к постоянному изъятию из обращения части финансовых ресурсов. Если государство не будет вмешиваться в этот процесс — это приведет к постепенному затуханию совокупного спроса (за счет изъятия части доходов населения в виде сбережений). Сокращение спроса приводит к снижению объемов производства, усилению безработицы и дальнейшему снижению доходов населения. И дальше по спирали.

Совершенно очевидно, что в Украине склонность к накоплению не является причиной падения потребительского спроса, а скорее наоборот — накапливать пока особо нечего, так как лишь 7-8% населения способны это делать, а оставшимся 90% хватает средств лишь покрытие текущих затрат.

В Стамбуле новый аэропорт. Почему это должно быть интересно украинцам

Рост товарного предложения в Украине сдерживается отсутствием открытых каналов для инвестиций, как внутренних, так и внешних. А также институциональной неразвитостью и неэффективностью экономики в целом.

Чтобы осваивать большие «цифры» целевой эмиссии, государство должно обладать эффективными рыночными институтами и механизмами общественного контроля. В противном случае, нас ждет кейнсианство по венесуэльски. Вот только увидеть эти «институты» ни в этом, ни в следующем году не получится, даже если направить на их создание «целевую эмиссию».

Представим себе на мгновение, что государство с помощью плановой эмиссии вдруг увеличило бы доходы населения в несколько раз. К чему бы это привело? В нынешней парадигме — уж точно не к росту внутреннего производства, а скорее — к увеличению потребительского импорта. Почему? Потому что в Китае или ЕС эти каналы инвестирования работают несравненно более эффективно, чем у нас, создавая новые рабочие места и расширяя производство.

То же самое относится и к инфраструктурным проектам, ведь в том же Китае современная инфраструктура идет за бизнесом, а не наоборот. А что бывает, когда «наоборот», можно посмотреть на примере «делового сити» в Грозном.

А можно и «не печатать»

Сейчас перед Украиной открывается уникальная возможность перейти к развитию третичного сектора экономики: сферы услуг, науки, образования, медицины. Если увеличить его долю в структуре ВВП до 75-80%, мы станем практически неуязвимы перед новыми мировыми кризисными циклами и обвалами сырьевых рынков.

На данный момент наблюдается переток человеческого капитала в третичный сектор экономики — уже 63%. Это происходит за счет высвобождения трудовых ресурсов из вторичного сектора (промышленность, строительство).

По классификации французского экономиста Жана Фурастье, в постиндустриальном обществе 10% населения занято в первичном секторе (сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых), 20% — во вторичном и 70% — в третичном. Подобная структура и есть, по мысли ученого, «великой надеждой будущего» и не только Украины, а и всего мира, ведь по мере роста доходов населения относительный спрос на товары сельского хозяйства снижается, на промышленную продукцию — растет и затем тоже снижается, а на услуги — лишь возрастает, что решает проблему долгосрочного эндогенного развития экономики и высокого уровня занятости населения.

В Украине сейчас, примерно 63% занято в третичном секторе и 19% — во вторичном. По сути, мы уже стоим на правильном пути построения самодостаточной в хорошем смысле этого слова постиндустриальной экономики, резистентной к внешним ценовым шокам.

Алексей Кущ, «Деловая столица»