Концептуально

«Минск» наоборот. Как Сирию «подарили» Путину

01 ноября 2018

Чем завершилась стамбульская встреча по Сирии и что она значит для Украины?

Четырехсторонняя встреча по сирийскому урегулированию, в которой участвовали президенты России, Турции, Франции и канцлер ФРГ, прошла в главном зале бывшей резиденции последнего султана Османской империи Мехмеда VI Вахидеддина, свергнутого кемалистами. Умерев в изгнании, он был похоронен в Дамаске — вот какие интересные пересечения иной раз случаются в истории.

Четверо в зале, не считая де Мистуры

Хотя саммит был запланирован как трехчасовой, уже через полтора часа спецпосланник генсека ООН Стаффан де Мистура покинул зал и ждал окончания встречи вместе с журналистами. На вопросы о происходящем в зале, де Мистура отвечал, что там идут «полезные и конструктивные дискуссии».

Итог этих дискуссий был представлен в виде совместной декларации, в которой Путин, Эрдоган, Макрон и Меркель заявили о готовности общими усилиями продвигать в Сирии политическое урегулирование, не прекращая при этом борьбы с террористами, призвали всех участников конфликта поддержать политический процесс под эгидой ООН и отметили необходимость до конца года созвать Конституционный комитет в Женеве, дабы, опираясь на его решения, провести в Сирии «свободные, справедливые и прозрачные выборы». В этих выборах, по замыслу авторов декларации, должны участвовать все сирийцы, включая членов диаспоры — так были названы беженцы. Здесь надо отметить, что комментарии о результатах саммита, исходившие от его участников, были такими же шедеврами высокого мастерства называть очевидные, но неудобные вещи другими именами.

В декларации было подчеркнуто, что Запад не потерпит применения химического оружия в Сирии, и приветствовалось соглашение, подписанное 17 сентября в Сочи между Турцией и Россией о создании в провинции Идлиб, где в 2017 г. была создана северная зона деэскалации, в которой могли укрыться те, кто не желал или не мог примириться с Асадом, демилитаризованной полосы вдоль линии соприкосновения асадовских войск и оппозиции. Впрочем, сразу после саммита Путин подпортил это благолепие, заявив, что оставляет за собой право поддержать наступление Асада против повстанцев, «если провокации со стороны вооруженных группировок в Идлибе продолжатся», и оказать Дамаску «действенную поддержку по ликвидации этого очага террористической угрозы».

Зачем Путин поедет к Трампу

В целом декларация очень походила на минские договоренности: как и там, демонстрация успеха была важнее реального содержания договоренностей и их отдаленных последствий. С той, правда, разницей, что условия Минских соглашений, неприемлемых для Кремля, дали повод санкционировать Россию, обвинив ее в их невыполнении, а «нормандский формат» в новом издании, по сути, сдает Сирию Путину. По этой причине, вероятно, де Мистура и предпочел умыть руки, покинув зал до окончания переговоров.

Что плохого в Стамбульской декларации

Плохи и фальшивы все ее положения, направленные якобы на защиту прав сирийского мирного населения. Разговоры о «свободных выборах» в Сирии, лежащей в руинах, и о том, что «беженцы тоже должны голосовать»,  непонятно как и где, прикрывают разрешение нарисовать любой результат, опираясь на вооруженный контроль над территорией, где эти выборы имитируются, по принципу «винтовка рождает власть».

Осуждение химических атак, соотнесенное с реальной ситуацией, больше походит на просьбу, обращенную к Путину: пожалуйста, делайте все тихо,  чтобы мы могли отвернуться в сторону и ничего не увидеть. В документе нет ни слова ни о курдских силах самообороны, ни об Иране, его базах в Сирии и угрозах Израилю. За основу взята российская версия о «единственном крупном регионе Сирии, который остается в руках незаконных вооруженных формирований, — Идлибе», как будто в других ее частях уже воцарился мир. Но через два дня после саммита Эрдоган заявил о готовности Турции начать масштабную операцию против курдов к востоку от Евфрата. Анкара считает курдскую самооборону YPG, контролирующую эту часть Сирии при поддержке США, террористической организацией и намерена создать там зону безопасности под своим контролем.

В действительности, «нормандская пара» Меркель–Марон стремилась дистанцироваться от сирийских проблем. Не имея возможности открыто признать, что у них нет ни ресурсов, ни политической воли, ни гражданской поддержки, необходимых для действенного вмешательства в ситуацию, и стремясь сохранить лицо, они пошли на обходной маневр, позволяющий формально остаться в миротворческом процессе. Платой за это станет роль адвокатов России и Турции, которые получат возможность творить в Сирии все, что захотят.

В обмен на политическую крышу Москва и Анкара обещают перекрыть поток беженцев, ставших головной болью европейских правительств и главным козырем их критиков. А Идлиб оказался в центре внимания как регион, наиболее подходящий для старта в европейском направлении.

Таким образом, у Путина появится возможность то прикрывать «беженский кран», то открывать его пошире, устраивая эскалацию военных действий под предлогом вынужденного ответа на провокации оппозиции всякий раз, когда поведение Франции и Германии не будет его устраивать. Отсюда уже только шаг до темы антироссийских санкций, периодически продлеваемых в ЕС.

И наконец, саммит удивительно совпал с выдачей в ФРГ последнего из необходимых разрешений на строительство газопровода Eugal — сухопутного отвода от «Северного потока-2».

Европейская немощь

Но винить за капитуляцию перед очередным хищником исключительно Меркель и Макрона было бы неверно. Старую Европу, умевшую сражаться, перемололи еще в окопах Первой мировой, столетие окончания которой будет отмечаться 11 ноября.

То, что мы видим сегодня, повторяет антивоенный сценарий 1938–1940 гг., а в перспективе повторит и последующие события. Европа легко сдалась Гитлеру и столь же легко позволила разделить себя между США и СССР. Участников европейского Сопротивления было на порядок меньше, чем тех, кто вступил в иностранные формирования СС, впрочем, и в общей сумме все те, кто сражался на любой из сторон, были в абсолютном меньшинстве. Большинство же европейцев легко склонялись перед любой властью. Иными словами, сегодня, как и 80 лет назад, вся европейская демократия заканчивается там, где для ее сохранения нужны усилия и самоограничения.

Это положение хорошо иллюстрируют результаты опроса, проведенного в феврале–марте по заказу газеты Die Welt. Идею сближения Москвы и Берлина поддержали 58% немцев, в землях бывшей ГДР — 72%. Сторонники дружбы с кремлевским диктатором составили большинство среди избирателей всех партий, кроме «зеленых». Впрочем, и у «зеленых» число критиков Кремля лишь незначительно превысило число сторонников сближения: 44% против 39%. Среди избирателей «Альтернативы для Германии» курс на сближение с Россией поддержали 81% опрошенных. При этом конфликт на востоке Украины в программных документах АдГ вообще не упоминается, а результаты земельных выборов в ФРГ говорят о быстром росте ее популярности.

На наших глазах европейская история повторяется с удивительной точностью. Как и в 1939-м, Великобритания снова оказалась единственной европейской страной, последовательно критикующей агрессивного диктатора. Впрочем, как и тогда, британцы не прочь извлечь и выгоды из сотрудничества с Россией, пока это возможно: более 200 тыс. российских чиновников успели купить недвижимость в Лондоне. Едва ли дело дойдет до широкомасштабной проверки происхождения их капиталов, пока, во всяком случае, проблемы возникают только у самых одиозных кошельков путинского режима. Остальная же Европа, как и 80 лет назад, спешит отмахнуться от неприятных фактов. В самом деле, разве Судеты не были немецкой землей даже в большей степени, чем Крым — российской?

Когда же на горизонте появится новая сила, как это было в 1945-м, европейцы быстро назначат козлов отпущения, а нестыковки прикроют торжественными речами. Но это будет потом, а сегодня Европа пребывает в низшей фазе кризиса и сдачи. С той лишь разницей, что за отсутствием политиков масштаба Черчилля, или де Голля, или даже Чемберлена старый сюжет разыгрывает труппа политических лилипутов. Это, конечно, придает постановке комичность, но не делает ее менее кровавой.

Сам ты россиянин. Почему «друзья» оккупации Крыма ругаются между собой

Интеграционная роль ЕС сегодня ослабла до предела, и мы не раз еще вспомним уходящую Ангелу Меркель, последнюю из политических могикан, которая все-таки пыталась противостоять российскому напору. После нее нет уже никого,  только безликие бюрократы, неспособные мыслить на перспективу. Последней надеждой остаются США, но они, как и 80 лет назад, ждут, пока ситуация созреет.

Следом за сговором по Сирии вполне возможна и попытка сговора по Украине. У Петра Порошенко, в отличие от Асада, нет поддержки, хотя бы отдаленно сравнимой с той, которую тот получает от России. Если бы Запад поддерживал Украину хотя бы вполовину так, как Россия поддерживает Асада, мы бы уже давно получили полный карт-бланш на зачистку ОРДЛО в комплекте с воздушной поддержкой.

Но наша ситуация, увы, куда менее благоприятна. Надежд на поддержку нет, зато есть вероятность того, что, оттолкнувшись от Стамбульской декларации, нам предложат «разумный компромисс». Нет-нет, Крым, конечно, украинский, но давайте пока просто зафиксируем реальную ситуацию, как это было с оккупацией Прибалтики. И к «выборам» в ОРДЛО, конечно, масса вопросов, но, может, вы попытаетесь поговорить — ну вот, просто ради общего спокойствия европейских партнеров? И первый звонок может прозвучать совсем скоро, уже 13 декабря, на ближайшем саммите ЕС, где Италия намерена лоббировать отмену части санкций в отношении малого и среднего российского бизнеса. Эта уступка только кажется мелкой. По факту же она дает возможность начать взлом всей системы санкций целиком.

Радует, пожалуй, только то, что Кремль и его европейские визави в ходе подобных сговоров — и уже случившегося сирийского, и возможного украинского, норовят кинуть друг друга, руководствуясь соображениями ситуативной выгоды. Кроме того, без участия США эти договоренности получают весьма ограниченный функционал, что тоже уже не раз подтверждалось за минувшие годы. Так что повременим с пессимизмом… Хотя и особых поводов для радости, признаться, нет.

«Деловая столица»